Гран Торино

Каждый раз, как вижу на телеэкране президента Абаму, вспоминаю актера Клинта Иствуда. И, наоборот, если вижу Клинта Иствуда, Абаму почему-то не вспоминаю… А если вижу китайца или вьетнамца или японца – сразу в памяти всплывает видение исключительно винтажного, обворожительного до внепланового слюноотделения, опровергующего систему профессора Павлова, старинного американского автомобиля. Как же я люблю такие роскошные авто. Чтоб с деревянной отделкой внутри, чтоб ехало оно, это авто, занимая половину проезжей части по ширине, чтоб все никелированные части его сияли в лучах скупого осеннего солнца ( или разнузданного летнего, как получится)… «Гран Торино», например.
«Гран Торино» - фильм с двойным дном. Второе, злободневное донышко тщательно прикрыто нетленной идеей благородства старого американского солдата Уолта Ковальски в исполнении мужественного К.Иствуда.
Сюжет нехитрый, все в нем предсказуемо – не обязательно знать систему Станиславского и известное изречение «если ружье висит на стене, оно должно выстрелить».
1. Если главный герой воевал в далекие 50-е в Корее и «мочил узгоглазых», в известный момент, на излете жизни, он должен все сильнее ощущать раскаяние за 13 убитых им корейцев (по законам человеческой добродетели, который обычно присутствует в американских кинофильмах).
2. Если с главным героем рядом, по соседству, появляются люди азиатской внешности (на этот раз не корейцы, а вьетнамцы, вынужденные бежать из страны после победы Вьетконга, т.к. сотрудничали с американцами), то герой обязательно должен пройти путь от полного неприятия пришельцев до кровной дружбы с ними.
3. Если мистер Ковальски стрелял в корейца, то, идя по тропе раскаяния, он будет защищать вьетнамцев от бандюг, разъезжающих на классной тачке под испаноязычный gansta-рэп, наверняка торгующих наркотиками.
4. Если у объекта защиты мистера Ковальски – молоденького запуганного вьетнамца - есть симпатичная сестра, то к гадалке не ходи, - ее должны изнасиловать разозленные поведением вздорного бледнолицего старикашки мальчиши-плохиши.
Можно еще назвать несколько таких простеньких «если», но стоит ли? Кто любит созерцать словно вырубленное из камня мужественное лицо Иствуда, может и без всяких раздумий делать это в течение 112 минут экранного времени.
Герой после смерти супруги, которой он был верен на протяжении всей совместной жизни, исполняя трогательную клятву, данную перед алтарем, остается ЕДИНСТВЕННЫМ белым человеком в районе, некогда населенном исключительно американцами. Включая и тех, в жилах которых течет горячая ирландская кровь.
Кольцо приезжих из Азии постоянно и неумолимо сжимается вокруг автомеханика, обладателя шикарного старого авто Гран-Торино. В больнице, где герой не был 3 года, вместо знакомых врачей - смуглые и желтые лица выходцев из стран так называемого Третьего мира. Медсестра, судя по всему лишь недавно получившая вид на жительство, старательно уродует фамилию Уолта, не в силах справиться с польским «Ковальски». Справляется с трудной задачей только на 3-й раз.
Отход в сторону (никакой расовой нетерпимости , просто личные наблюдения, роднящие обычную жительницу Москвы с героем, сыгранным Иствудом): В платном медицинском центре меня отправляют к славной девушке-терапевту с внешностью Нежного Цветка Лотоса. Она то и дело заглядывает в толстую тетрадку со спасительными записями-подсказками, потом долго благодарит меня за то, что ей было подробно рассказан,какие анализы я бы себе назначила сдать, какие обследования я бы себе рекомендовала пройти, будь я доктором столь уважаемой клиники. Можно рассказать и о растущем количестве корейких,китайских и пр. ресторанов, и о шумных вьетнамских семьях, оглашающих наши дворы-колодцы очень громкими, резкими выкриками. Да-да, понимаю, процесс глобализации необратим. Русские толстопузики захватывают Лондон и Флориду, Азия просачивается в Москву – все законы физики соблюдаются…
Мистер Ковальски завещает легендарную автомашину, на которую положила глаз его дурно воспитанная нахальная внучка, молодому подшефному вьетнамцу, которого он, ко всему прочему, устраивает на работу к другу-ирландцу. Все в умилении – вот оно, торжество американской демократии и совестливости бывшего солдата-карателя, ставшего подлинным интернационалистом. Завещает единственную драгоценность иностранцу с кучей родственников и персональным шаманом, и отправляется на небеса, дабы воссоединиться в Царствии Небесном со своей супругой…
Казалось бы, простенький гуманный такой сюжет. Но сдается мне, что завещание Иствуда-Ковальски уж очень символично! И не далек тот день, когда конвейеры бывших автогигантов США будут проданы Китаю (намек в фильме сделан очень явный), а вереницы новых переселенцев с белой кожей и потрепанными документами истинных американцев потянутся в строго отведенные им для проживания места, оставляя уютные коттеджи пришельцам из других, рисовых, миров…
Да разве только о б американцах идет речь? Ох, не так уж и прост этот мистер Иствуд с обветренным лицом вечного странника по прериям. «Гран-Торино» - фильм об очередном переделе мира, без единого выстрела и карательных операций.
Извините, если что не так, но очень жаль такое шикарное авто! А К. Иствуд - тонкий политик и хитрец.

В новогодние каникулы появилось время на фильмы. Клинт Иствуд снова порадовал хорошей драмой "Гран Торино". С одной стороны я с трудом верю, что такой мизантроп и расист вдруг на старости лет задружил с узкоглазым пацаном-задротом, с другой стороны, кто я такой, чтобы судить о моитвации ветерана, которого всю жизнь грызла вина за то, что он убивал именно таких узкоглазых пацанов.

Иствуд сыграл как всегда отлично и концовка порадовала.

Итого: 8/10 (хорошо)

Хороший фильм с добротной режиссурой и актерской игрой ветерана американского кино Клинта Иствуда. "Гран Торино" не перегружен витиеватыми диалогами и разноплановыми персонажами, однако крупицы мудрости под внимательным взглядом зрителя собираются в серьезный повод для размышления: о жизни и смерти, о старости, о непонимании между близкими и общности между незнакомцами, об американской (и не только) мечте в различных её проявлениях, о том, какую цену приходится платить за совершенные деяния...
Реалистичная игра Иствуда и особая атмосфера фильма делат просмотр приятным как чисто в эстетическом смысле, так и в отношении наблюдения за развитием сюжета.
Если коротко, "Гран Торино" - очень крепкая картина, за которую не должно быть стыдно ни режиссеру, ни зрителю, потратившему свое время,кино о человеке и для человека. Посмотрите - не пожалеете...

Существует в массах некое предвзятое отношение к фильмам, в производстве которых один и тот же кинодеятель играет сразу несколько ключевых ролей. Чаще всего можно наблюдать ситуацию, когда в одном лице совмещаются автор сценария и режиссер. А уж результат поистине наполеоновской универсализации, когда один и тот же человек одновременно пишет сценарий, режиссирует картину, играет там главную роль, да ко всему прочему еще и является ее продюссером, вызывает в мире кино такой хаос, что начинает казаться, будто кто-то наверху решил повторить шутку с Вавилонской башней. Критики кино и простые зрители будто сходят с ума и перестают понимать друг друга, с пеной у рта доказывая состоятельность именно своего видения произошедшего на экране, в упор не признавая предпосылок, на которых основываются носители противоположного взгляда. За примерами далеко ходить не нужно, достаточно вспомнить недавний "Джон Рембо" или чуть более давний "Eyes wide shut", где Кубрик отстал от Сталлоне лишь по актерской линии. Но сейчас речь не столько о функции универсального кинодеятеля, сколько о причине, которая побуждает его идти на такой шаг.

Фильм Иствуда хорош хотя бы потому, что два с половиной часа держит внимание зрителя одной лишь фигурой главного героя. Много ли таких фильмов вы знаете? В фильме есть несколько острых сцен, но их роль в фильме вторична, они служат лишь фоном, оттеняя силуэт героя Иствуда. В принципе, не только эти сцены делают такую черновую работу. Тао, его сестра, его мать и бабушка, семейный шаман, братья Ковальски со своими семьями, соседи, латиносы, китайцы, негрилы, ирландский духовник, итальянец-цирюльник, собака, белый пикап, пиво и сигареты, гномики и цветы, гараж с инструментом, орден, пистолет, ружье, кашель, даже корейская война - все это декорации, которыми Иствуд пользуется, чтобы рассказать историю Уолта Ковальски, человека, который знает что такое жизнь и что такое смерть, самыми великими грехами которого являются поцелуй чужой женщины и его собственный характер, помешавший ему уделить больше времени своим сыновьям. Смерть жены откроет в его сердце местечко для людей, которые его окружают. Пусть не сразу, пусть он будет этому сопротивляться, но он позволит им стать частью своей жизни, и сам станет частью их. Этим лишний раз подчеркивается тот факт, что акцент фильма лежит не на эпизодах столкновения с произволом и безразличием, а напротив, именно сцены "воспитания" занимают центральную и большую часть картины. Непрерываемость жизненного цикла, когда на месте облетающих листьев уже вырастают свежие, только проклюнувшиеся из почек, но уже повторяющие очертания тех, уходящих - вот он пафос фильма, светлый пафос, подернутый, словно рябью от внезапно налетевшего бриза, горечью непременной утраты. А утрата действительно непременна, и здесь Иствуд не открывает Америку. Рассказывая историю, он не отрывается от рамок канона, который, как рок, тяготеет над главным героем. И нельзя сказать, что сам Ковальски не чувствует этот рок. И тот план, над которым он думает - предначертанная веха в летописи его судьбы. И ружье в его руках на лужайке - давно задуманный штрих на полотне картины его жизни. Картины, которая открывается ему целиком лишь в последний день, когда он уже осознанно совершает завершающие мазки. "- Я и есть мир..."

Так что же побуждает кинодеятеля взваливать на свои плечи многократное бремя работы над картиной? Ответ, как мне кажется, очевиден. Лишь принимая непосредственное участие во всех ключевых моментах кинопроизводства, художник может передать зрителю действительно авторское видение. Такой метод, часто наполнен изъянами, которых удается избежать картинам с распределенным управлением творческим процессом, но лишь этот метод способен передать однозначное послание. "Гран Торино" - это одно большое письмо к благодарному зрителю и почитателю таланта Клинта Иствуда. Одна большая исповедь. Один большой реквием...

Перечисляя вещи и героев, которые оттеняют фигуру Уолта, я не упомянул его Форд Гран Торино. Не упомянул по вполне объяснимой причине. Гран Торино не играет второстепенную роль, он такой же полноправный герой фильма, как и сам Уолт. Впрочем, я бы даже не стал отделять их друг от друга, но Иствуд сам сделал это в конце картины. Старый, но не потерявший лоска, притягивающий внимание всех, кто видел или слышал о нем. Предмет гордости, приносящий радость и беду, часть существа героя, его бессмертная часть. Клинт Иствуд подарил ее. Кому? Не знаю, но надеюсь что тот, кому она достанется, будет ее достоин.

Придумано, снято, сыграно хорошо, спору нет. Только на мой взгляд адрессованно американской публике. Для неамериканцев не все моменты понятны, а если понятны то все равно их нельзя прочуствовать так, как задумал бесспорно талантлевый режисер.

Как же все таки получается, что в жизни нам не встречаются ненужные люди... так и тут... Тао нужен был такой сосед, хоть и через многое пришлось пройти.
Такой фильм можно пересматривать и находить каждый раз новые грани, видеть все не только через призму своих суждений.

отличный фильм, думала будет скучно смотреть - в итоге смотрела не отрываясь до конца... даа..сильный фильмец, так и хочется сказать словами Иствуда после просмотра........блестяще сыгранная роль уходящего актера - его добрый, но жесткий старик настолько притягивает к себе, что веришь в него, как в лучшего друга......и просто замечательно, что Иствуд режиссер, показывает ту, настоящую америку, в которой нет ничего общего со сладким голливудом....то, до чего его довел рассизм, во что превратилась многонациональная америка, чего и нам наверняка желает, не сомневаюсь....